Когда я впервые увидела родильный дом номер пять на улице Зои Космодемьянской, он показался мне угрюмым и старым. Это массивное здание, напоминавшее кривоватую букву П, местные жители прозвали Пятаком. Официальное название давно утратило смысл: в городе осталось всего два родильных отделения, но выцветшая цифра пять на фасаде по-прежнему бросалась в глаза. Многие прохожие замедляли шаг, вспоминая, как здесь начинали свой путь их дети. В этих стенах родились актриса, ученый, двое спортсменов и даже человек, прославившийся фальшивомонетничеством: он быстро разбогател, но вскоре оказался в тюрьме. Портреты знаменитых выпускников, разумеется, кроме последнего, висели в фойе под надписью «Они родились здесь». Будущие матери поднимали глаза на эти фотографии, мечтая, что когда-нибудь рядом появится снимок их малыша.
В остальном роддом ничем не выделялся. Старые кровати, двойные рамы, линолеум с квадратным рисунком — все казалось неизменным. По городу ходили слухи, что учреждение скоро закроют, а персонал переведут в новый перинатальный центр, но разговоры оставались разговорами. Пятак жил привычной жизнью. Я работала здесь акушеркой всего несколько месяцев и еще плохо ориентировалась в кабинетах. После летнего ремонта врачи поменялись местами, и я нередко входила не туда, вызывая улыбки коллег. В тот день я несла в прачечную охапку белья, как вдруг услышала резкий голос Александра Степановича:
– Демидова, подойди на минуту.
Тон был таким, что спорить не хотелось. Александр Степанович слыл отличным специалистом, но его взгляд, словно ищущий недостатки, заставлял меня чувствовать себя неуютно. Он стоял у окна, чистя яблоко маленьким ножом.
– Это ты вчера на ночь выключила свет в детском отделении? — спросил он с неприятной усмешкой.
Я побледнела. По спине пробежал холод.
– Там было светло от луны и фонаря, — пояснила я. — Малыши плохо засыпали при ярких лампах. Я решила...
– Решила она! — перебил врач. — А утром они заходились плачем. Нина Петровна видела в отделении крысу. Ты понимаешь, чем это могло закончиться рядом с младенцами?
Я застыла от испуга и стыда. Белье выскользнуло из рук.
– Крыса? — выговорила я. — Я не знала.
– Обыкновенная серая крыса, — раздраженно сказал он. — Считай это предупреждением. Еще одно, и будешь искать другую работу.
Я быстро кивнула, подняла белье и пошла дальше, едва сдерживая слезы. Оставив белье в прачечной, я поднялась в комнату для персонала. Там сидели акушерка Полина Николаевна и санитарка Нина Петровна. Увидев мое лицо, они встревожились.
– Танечка, что случилось? — спросила Нина Петровна.
Я сбивчиво пересказала разговор. Санитарка перекрестилась:
– Я ему ни слова о тебе не говорила. Крысу я видела, но думала, что вывела всех. Не плачь, деточка.
Она налила мне чаю. Полина Николаевна, не отрываясь от вязания, усмехнулась:
– Степаныч — мелкий заноза. Вот мой бывший муж был куда сложнее. Однажды купила ему брюки, а цвет не понравился — схватил бритву и порезал их на лоскуты.
– Нет, мой Анатолий не такой, — возразила Нина Петровна. — Выпить любит, но договориться можно. Выбирай уступчивого, Танюш.
Я промолчала. Выросшая в детском доме, я привыкла держать мнение при себе, хотя должна была бы разбираться в людях лучше. Но я хотела видеть в них хорошее, даже когда жизнь подсказывала обратное. Вдруг Полина Николаевна подняла голову:
– Что за шум? Кого-то привезли?
Я вышла в коридор. Две санитарки везли каталку с женщиной. Она судорожно двигалась, тяжело дышала и вскрикивала. У двери родильного зала стоял Александр Степанович. Увидев меня, он нетерпеливо махнул рукой. Через минуту мы с Полиной Николаевной были рядом.
– Она теряет сознание! — воскликнула Полина Николаевна. — Почти не реагирует.
– Держите ее в сознании, — рявкнул врач. — Не отпускайте ни на секунду.
Женщина на миг очнулась и резко вскрикнула. Александр Степанович работал быстро и собранно. По лбу катился пот.
– Ребенок идет, — глухо сказал он.
Я поднесла к лицу роженицы ватку с аммиаком. Ее тело напряглось, она отчаянно напряглась и внезапно обмякла. Ни хлопки, ни запах не помогли.
– Не пережила, — тихо произнес врач, сняв чепец. — Все.
Он посмотрел на часы, затем на ребенка у меня в руках. Это был мальчик: синий, мокрый, крошечный. Врач накрыл его халатом и быстро вышел. Я пошла следом, чувствуя, как тяжело оставаться рядом с Полиной Николаевной, которая беззвучно плакала.
Утром, вернувшись домой, я даже не сняла одежду. Легла на кровать и провалилась в тяжелый сон. Через час меня разбудил Кузьма, мой парень. Он принес завтрак на подносе и присел на край кровати.
– С днем рождения, — мягко сказал он. — Какие у нас планы?
Я устало улыбнулась, выпила кофе и снова опустилась на подушку. Кузьма убрал поднос и сел у моих ног.
– Смена была тяжелая, — прошептала я, не открывая глаз. — Ничего не хочу.
Я рассказала ему о ночных событиях. Голос дрожал. Кузьма молча взял мою руку и стал массировать пальцы.
– У нас вчера тоже был непростой день, — сказал он. — Пятнадцать вызовов. Подростки перевернулись на легковушке. Один в коме.
Кузьма работал фельдшером на скорой. Он часто думал бросить эту работу, но каждый раз понимал: это его дело, дающее ощущение нужности.
– Дети, — повторила я. — Куся, а ты готов к детям?
– Не понял, — насторожился он. — Ты о чем?
– Об отцовстве. Что будет, если у нас появится ребенок?
Кузьма резко сел прямо.
– Ты беременна?
Я рассмеялась и вздохнула.
– Нет. Пока нет. Просто вспомнила разговор о семье.
– А-а, — протянул он, расслабившись. — Ну, сын — это было бы здорово. Футбол, рыбалка. Только с младенцами хлопот много.
– По-моему, ты испугался, — засмеялась я.
– Ничего я не испугался.
Мы начали возиться на кровати, смеясь, как дети. Наконец Кузьма, тяжело дыша, сполз на пол.
– Обещай мне: когда узнаешь, что ждешь ребенка, первым скажешь мне. Ладно?
– Ладно, — улыбнулась я. — А теперь где мой подарок?
Он достал из кармана коробочку с серебряными серьгами.
Прошло десять дней с той ночи. Коллеги понемногу вернулись к привычным делам, приняв горькую мысль: иногда даже лучшие усилия врачей не спасают. Мальчика забрал отец. Я была при выписке и видела, как суровый мужчина в строгом черном костюме держался из последних сил. Его серые глаза словно потеряли прежний свет.
– Жену бывшую потерял, — тихо сказала Нина Петровна. — Женя была беременна после развода. Он и не знал.
Женщины ушли, а я осталась смотреть, как машина медленно удаляется по мокрой дороге. Внутри шевелилось непонятное чувство.
Прошел еще месяц. В конце августа Кузьма сделал мне предложение. Он пригласил меня в ресторан, и официант принес кольцо в самый подходящий момент.
– Ну что, выйдешь за меня? — спросил он.
– Придется, — улыбнулась я. — Все равно не отстанешь.
Я надела кольцо, любуясь блеском. Кузьма сиял. Мы танцевали в пустом зале.
– Завтра в ЗАГС, — сказал он. — Зачем тянуть?
– Отпуск у меня только зимой, — грустно улыбнулась я.
– Подождем. Впереди целая жизнь.
Мы пошли домой самым длинным путем, держась за руки. Полная луна то появлялась, то пряталась за облаками. Из парка ветер приносил аромат ночных фиалок.
– Почему ты оказалась в детском доме? — вдруг спросил Кузьма. — Что случилось с твоими родителями?
Я покачала головой.
– Когда мне было десять, воспитательница рассказала, что моя семья погибла из-за прорыва плотины. Вода пришла за считанные минуты. Меня нашли в кроватке, а родители не смогли выбраться.
Кузьма крепче сжал мою руку.
– Теперь у тебя будет другая жизнь.
На следующий день я отпросилась у Александра Степановича и поспешила в ЗАГС. Но у ворот роддома остановилась как вкопанная. Перед входом стояла девочка лет семи, черноволосая и большеглазая, толкающая детскую коляску.
– Тетенька, вы здесь работаете? — спросила она, заметив мой белый халат.
– Да. А что случилось?
Девочка помялась и заговорила дрожащим голосом:
– Можно братик у вас немного поживет? Мама хочет отправить его в детский дом.
Я растерянно оглянулась. В коляске мирно спал младенец — тот самый мальчик из тяжелой ночи.
– Ты кто? Где твой папа? — хрипло спросила я.
– Его забрали люди из полиции. Он теперь в тюрьме. А я убежала. Можно мы тут останемся? Пожалуйста.
Я схватилась за голову. Девочка подкатила коляску ближе, и я заметила ее сходство с тем мужчиной.
– Папа хороший, — сердито сказала она. — Его новая жена отправила в тюрьму. Сказала, что он виноват в смерти мамы. Но это неправда.
Я быстро провела девочку в подсобку. Нина Петровна, заглянув туда, всплеснула руками:
– Это что такое?
– Не узнаешь? — спросила я, показывая малыша.
Ее лицо вытянулось от изумления.
– Господи, что же это делается?
– Нашего папу посадили, — объяснила девочка. — Меня Карина зовут, а это Тимоша. Папа сказал, чтобы я пришла сюда. Вы поможете?
Нина Петровна кивнула мне в коридор.
– Надо к Степанычу. Он толковый, подскажет.
– А если он отправит детей в приют? — с трудом проглотила я ком в горле.
– Тогда бери их к себе. А со Степанычем я поговорю.
В этот миг я увидела Кузьму, идущего к нам. Сердце сжалось.
– Ты передумала? — спросил он с горькой улыбкой. — Я жду целый час.
Я подошла и расплакалась. Кузьма обнял меня.
– Что случилось?
Я открыла дверь подсобки и позвала Карину. Девочка вышла, настороженно глядя на него.
– Кузя, — прошептала я. — Можно они поживут у нас? Я все объясню позже.
Кузьма посмотрел на меня, затем на Карину, и протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его.
– Ладно, позже так позже, — сказал он. — Я никуда не тороплюсь.
Я выкатила коляску к выходу, чувствуя облегчение. Для тех, кто хочет узнать больше о том, как организовать быт с детьми и обустроить дом, советую прочитать полное руководство по организации водоснабжения частного дома из колодца — это практичная информация, которая может пригодиться в семейной жизни.
Вечером Александр Степанович сидел на кухне со своей женой Маргаритой, судьей. За окном падал мокрый снег.
– Завтра у тебя суд по делу Виктора Ермакова? — спросил он.
– Да, — подтвердила Маргарита. — Его обвиняют в смерти бывшей жены. Странно: приличный человек, предприниматель.
– Вот именно, не сходится, — сказал Александр Степанович. — Он не виноват. Новая жена подставила его ради имущества.
Маргарита выронила стакан.
– Откуда такие выводы?
– Я читал медицинское заключение. Чтобы причинить такие повреждения, нужно уметь. И у него двое детей. Девочка Карина слышала разговор мачехи с сообщниками. Детям нужен отец.
Он поцеловал руку жены. Звонок в дверь прервал их. Александр Степанович ввел на кухню меня с Тимошей и Кариной.
– Смотри и слушай, — сказал он Маргарите.
– Не наказывайте папу, — тоненько сказала Карина, бросаясь к ней. — Он добрый.
Рита обняла девочку.
– Все будет хорошо.
Поздним вечером в Пятаке появился осунувшийся Виктор. Он говорил с Александром Степановичем, затем столкнулся со мной в коридоре.
– Здравствуйте, Таня, — сказал он. — Вы приняли моих детей. Я очень благодарен. Можно их увидеть?
Я отвела его в игровую комнату. Карина бросилась к нему.
– Папа! Я знала, что тебя отпустят!
– Конечно, — засмеялся он, подхватывая ее. — Куда же они денутся? Жили вы у тети Тани?
– У них хорошо, — важно заявила Карина. — Немного скучновато.
Я рассмеялась сквозь слезы. Виктор попросил выйти со мной в соседнее помещение.
– Таня, я уезжаю, — признался он. — Не хочу оставаться в этом городе. Уеду на север, к брату. Буду рад, если вы с мужем поселитесь в моем доме. Он большой, а у вас семья будет расти.
Он взглянул на мой округлившийся живот. Я быстро запахнула халат.
– Я не ради этого помогала.
– Я знаю. И за это благодарен еще больше. Возражения не принимаются.
Через пару дней мы с Кузьмой проводили Виктора с детьми на поезд. Карина помахала рукой из вагона.
– Приезжайте к нам! — крикнула она.
Кузьма приобнял меня. Я счастливо положила голову ему на плечо, глядя вслед уходящему поезду.
Подпишитесь, чтобы мы не потерялись, а также не пропустить возможное продолжение данного рассказа)
За порогом роскошиЖизнь как есть17 апреля
Где начинается счастьеЖизнь как есть14 апреля
Работница с характеромЖизнь как есть12 апреля