Мою историю знали лишь несколько близких людей, я не стремилась делиться ею широко. Да, мне пришлось пройти через операцию кесарева сечения. Воспоминания об этом вызывают дрожь.
Неожиданный поворот событий
Беременность протекала без особенностей, и я настраивала себя на естественные роды, была уверена в их успешном завершении. Однако судьба распорядилась иначе. К сожалению или к счастью, я так и не испытала тех самых «прекрасных» схваток и потуг, о которых так много говорят.
По какой причине было принято решение об операции? Предлагаю ознакомиться с моим личным опытом, который в деталях описан в моём рассказе о путешествии. А сейчас — подробная история моего кесарева сечения.
Вечер перед операцией
Вечером 27 февраля в палату вошли заведующая отделением и главный хирург областного перинатального центра. Меня предупреждали о плановом обходе, но не о том, что завтра меня ждёт операционное вмешательство.
Хирург лишь слегка коснулся моего живота и произнёс:
— Завтра проведём кесарево сечение.
Заведующая возразила:
— Пациентка не готова психологически!
Но я, если быть честной, была готова к любому исходу. Я испытывала такую сильную усталость, что хотела лишь скорейшей развязки. «Делайте уже что-нибудь», — думала я.
Хирург добавил:
— Она готова. Операция завтра в 8 утра.
Как говорит моя мама в моменты крайнего изумления: «Ой, всё внутри опустилось». Меня охватило сильнейшее волнение. Мне было невероятно страшно. Я начала обзванивать родных и плакать — сложно понять, то ли от осознания скорой встречи с дочерью, то ли от паники перед оперативным вмешательством.
Подготовка и информирование
Выражаю огромную благодарность медицинскому персоналу областной больницы за их профессионализм и чуткость. Меня подготовили максимально качественно.
В 22:00 меня пригласили в процедурный кабинет. И там провели... настоящую презентацию о кесаревом сечении! Мне демонстрировали фотографии с операции: счастливая пациентка, которой абсолютно не больно, она лежит и наслаждается процессом.
Я немного успокоилась и отправилась спать.
Утро операции
Утро началось с череды обязательных процедур: очистительная клизма, установка мочевого катетера, перекладывание на каталку, эпидуральная анестезия. И процесс начался.
Сразу после введения анестетика анестезиолог предупредил: при появлении тошноты или головокружения необходимо сообщить. У меня проявились все указанные симптомы мгновенно.
Мне надели кислородную маску, и сознание начало уплывать. Подача кислорода дезориентировала меня. Я вроде осознавала происходящее, но одновременно находилась где-то в другом месте. Мне задавали вопросы, я пыталась отвечать, но язык заплетался, и мои слова были неразборчивы для окружающих.
Момент рождения
Началась сильнейшая дрожь. Мне казалось, что меня подбрасывает на операционном столе, будто врачи вцепились в живот и раскачивают его. Я лежала с единственной мыслью: «Когда это всё закончится?»
И вдруг я увидела свою малышку. Её унесли, надели идентификационные бирки, взвесили. Доктор сфотографировала её прямо на весах и отправила фото моей маме, а та уже распространила новость среди всех родственников.
Мне несколько раз повторили:
— Ты слышишь? 3898 граммов!
Я слышала, но ответить не могла.
Я наблюдала за тем, что делают с ребёнком. Малышка кричала и вздрагивала. Затем её принесли ко мне, приложили к груди и к щеке — и сразу же унесли.
Завершение операции
В конце хирургического вмешательства врач, проходя мимо меня, пошутил:
— Ну что, Пугачёва, ты чего такая расслабленная?
Это стало прекрасным финалом операции.
Но перед этим заведующая предупредила: «Сейчас будет неприятный момент». И она начала удалять слизистую пробку. Без лишних подробностей.
Период реанимации
Далее всё было относительно стабильно. Целый день и до полуночи я находилась в реанимации под капельницей. Восстановление после наркоза было тяжёлым. Матка сокращалась с невыносимой болью — я лежала и выла от дискомфорта.
Сильно хотелось есть, но разрешали только воду.
Самым ужасным в этой ситуации было то, что каждые два часа приходила заведующая и надавливала на живот, массируя матку. Ощущение было чудовищным.
Причины операции
У меня диагностировали расхождение лонного сочленения — симфизиопатию. Это серьёзная патология, при которой во время естественных родов ситуация могла усугубиться: кости разошлись бы ещё сильнее, что привело бы к долгой иммобилизации и сложному восстановлению.
Врачи приняли решение перестраховаться.
В итоге я — счастливая мама, у которой остался лишь небольшой шрам после кесарева сечения.