Беременность — это время, когда кажется, что всё под контролем: анализы, осмотры, плановые визиты. Я тоже так думала, пока не оказалась в ситуации, где от моих решений и умения задавать вопросы зависело слишком многое. Конец 2016 года запомнился мне не только ожиданием встречи с ребёнком, но и чередой событий, которые заставили пересмотреть отношение к родам, врачам и собственным границам.
На тридцать пятой неделе очередное УЗИ показало возможную гипоксию. Гинеколог сразу назначила актовегин, но меня что-то смутило. Я решила перепроверить в платном медицинском центре — там диагноз не подтвердили. Позже, на последнем осмотре, врач просто ощупала живот и спросила: «Как рожать-то будем?» Это был единственный раз, когда кто-то попытался определить способ родоразрешения таким образом. Уже тогда я почувствовала, насколько по-разному врачи подходят к одной и той же беременности.
За пару недель до предполагаемой даты я подхватила лёгкую простуду. Кашель был несильным, но однажды ночью после очередного приступа я почувствовала, что подтекают воды. Совсем немного, но этого хватило, чтобы понять — началось. Поскольку это были мои первые роды, я не стала ждать и начала собираться в роддом.
Приёмное отделение и первые неожиданности
В приёмном покое меня опросили, сделали клизму и отправили на второй этаж. Там уставшая врач снова задавала вопросы. Вокруг раздавались крики и стоны других рожениц, но моё самочувствие оставалось нормальным, и настроение было даже приподнятым. Я верила, что всё пройдёт естественно и без лишнего вмешательства.
Меня отвели в родовую палату, где никого не было. Сказали: «Ложись на кушетку». Вскоре пришла врач, осмотрела меня и без предупреждения проколола плодный пузырь. Я даже не успела возразить. На мой вопрос, как же ребёнок, она ответила, что выйдут только нижние воды, а верхние останутся. Воды полились потоком, и я лежала в луже, пытаясь осознать, что только что произошло.
Прошло всего три часа с момента подтекания, когда врач с акушеркой решили поставить капельницу с окситоцином. Меня спросили, буду ли я делать эпидуральную анестезию. Я честно ответила, что не знаю — я же рожаю впервые. Врачи начали спорить между собой, смогу ли я выдержать боль без неё. Этот разговор стал для меня первым звоночком: я почувствовала себя не участницей процесса, а объектом, о котором договариваются за спиной. Я расплакалась и позвонила мужу. Он передал врачу пять тысяч рублей, и после этого отношение ко мне заметно изменилось — стало более тактичным.
Когда анализы решают всё
Пришёл анестезиолог, но сказал, что не сможет сделать эпидуралку, пока нет моих анализов. Оказалось, у меня был очень низкий гемоглобин — всего 86. Видимо, препараты железа мне не назначили или не передали информацию в роддом. Это стало ещё одним уроком: даже в такой ответственный момент нужно самой контролировать свои показатели и не полагаться на то, что кто-то всё сделает за тебя.
От окситоцина боль стала невыносимой. Врачи предложили ввести обезболивающий препарат, который, как я позже узнала, относится к наркотическим и затуманивает сознание. Пока они обсуждали это, пришла акушерка и сказала, что раскрытие уже семь сантиметров. Она предложила сказать, что уже ввела препарат, чтобы не затягивать процесс. Я не знала, как на это реагировать. С одной стороны, боль разрывала меня изнутри, с другой — я понимала, что теряю контроль над происходящим.
Потуги и момент, который я не забуду
Врач велела тужиться. Сначала на кушетке, потом сидя на корточках, а затем нужно было взбираться на стол. Я была измучена и голодна — последний приём пищи был в десять вечера, а на часах уже было два часа дня следующего дня. Силы заканчивались, и когда я остановилась передохнуть, врачи начали кричать: «Ты сейчас убьёшь ребёнка, что ты делаешь?!» Эти слова вонзились в меня сильнее любой боли. Я испугалась, что действительно могу навредить малышу.
Они сделали надрез, слегка надавили на живот и чуть потянули ребёнка за голову. Я спросила, что с ребёнком, мне ответили, что всё нормально. Через десять-двадцать секунд малыш сдавленно и обессиленно закричал. По шкале Апгар ему поставили семь баллов, он был синеватого оттенка. В тот момент я испытала одновременно огромное облегчение и глубокую тревогу.
После родов: боль, разочарование и выводы
После меня зашили и отвезли в палату. Было очень больно. Ребёнка мне сразу к груди не положили, потому что акушерка сказала, что уже ввела тот самый препарат. Я лежала и прокручивала в голове всё, что произошло за эти часы. Обида смешивалась с усталостью, а радость от рождения сына — с горечью от того, как со мной обращались.
Этот опыт стал для меня важным уроком. Я поняла, как важно чётко проговаривать свои решения с врачами, не бояться задавать вопросы и быть готовой отстаивать своё право на информацию и выбор. Роды — это не просто медицинская процедура, это момент, когда женщина особенно уязвима и нуждается в уважении. Теперь я знаю: даже в самой стрессовой ситуации нужно помнить, что ты имеешь право голоса. И если что-то идёт не так, как ты ожидала, это не значит, что ты должна молчать.